Солдаты, составив ружья, бросились к ручью; батальонный командир сел в тени, на барабан, и, выразив на полном лице степень своего чина, с некоторыми офицерами расположился закусывать; капитан лег на траве под ротной повозкой; храбрый поручик Розенкранц и еще несколько молодых офицеров, поместясь на разостланных бурках, собрались кутить, как то заметно было по расставленным около них фляжкам и бутылкам и по особенному одушевлению песенников, которые,
стоя полукругом перед ними, с присвистом играли плясовую кавказскую песню на голос лезгинки...
Неточные совпадения
Как только зазвучали первые аккорды пианино, Клим вышел на террасу,
постоял минуту, глядя в заречье, ограниченное справа черным
полукругом леса, слева — горою сизых облаков, за которые уже скатилось солнце. Тихий ветер ласково гнал к реке зелено-седые волны хлебов. Звучала певучая мелодия незнакомой, минорной пьесы. Клим пошел к даче Телепневой. Бородатый мужик с деревянной ногой заступил ему дорогу.
Полукругом стояли краснолицые музыканты, неистово дуя в трубы, медные крики и уханье труб вливалось в непрерывный, воющий шум города, и вой был так силен, что казалось, это он раскачивает деревья в садах и от него бегут во все стороны, как встревоженные тараканы, бородатые мужики с котомками за спиною, заплаканные бабы.
Самгин, оглушенный,
стоял на дрожащих ногах, очень хотел уйти, но не мог, точно спина пальто примерзла к стене и не позволяла пошевелиться. Не мог он и закрыть глаз, — все еще падала взметенная взрывом белая пыль, клочья шерсти; раненый полицейский, открыв лицо, тянул на себя медвежью полость; мелькали люди, почему-то все маленькие, — они выскакивали из ворот, из дверей домов и становились в
полукруг; несколько человек
стояло рядом с Самгиным, и один из них тихо сказал...
Тотчас за Владимировкой начинается громадный луг в несколько сот десятин; он имеет вид
полукруга, версты четыре в диаметре. У дороги, где он кончается,
стоит селение Луговое, или Лужки, основанное в 1888 г. Здесь 69 мужчин и только 5 женщин.
Посредине было сделано возвышение, на котором
стояла кушетка под балдахином, от кушетки
полукругом с каждой стороны
стояло по шести ваз из великолепного белого мрамора самой тонкой работы, и в них горели лампы.
И обошла она первый ряд и второй — гости вроде как
полукругом сидели — и потом проходит и самый последний ряд, за которым я сзади за стулом на ногах
стоял, и было уже назад повернула, не хотела мне подносить, но старый цыган, что сзади ее шел, вдруг как крикнет...
Свидание с Тиной вывело меня из забытья… Через десять минут она ввела меня в залу, где
полукругом стоял хор… Граф сидел верхом на стуле и отбивал руками такт… Пшехоцкий
стоял позади его стула и удивленными глазами глядел на певчих птиц… Я вырвал из рук Карпова его балалайку, махнул рукой и затянул…
Вогнутым
полукругом стоит тяжелое мраморное здание вокзала, раскинув свои крылья, точно желая обнять людей. Из порта доносится тяжкое дыхание пароходов, глухая работа винта в воде, звон цепей, свистки и крики — на площади тихо, душно в всё облито жарким солнцем. На балконах и в окнах домов — женщины, с цветами в руках, празднично одетые фигурки детей, точно цветы.
Непрерывно, один за другим, подъезжали извозчики и по мановению руки величественного, как статуя, городового, описав
полукруг, отъезжали дальше, в темноту, где длинной вереницей
стояли вдоль улицы сани и кареты.
Мы с Мишей сели за весла; Вера, Соня, Лида и Петька разместились в середине, Наташа — у руля. Лодка, описав
полукруг, выплыла на середину неподвижной реки; купальня медленно отошла назад и скрылась за выступом. На горе темнел сад, который теперь казался еще гуще, чем днем, а по ту сторону реки, над лугом, высоко в небе
стоял месяц, окруженный нежно-синею каймою.
Деревенька маленькая, уютная, и хоть бедная, но урядливая.
Стоит в широком кольце лесов, на холме, обегает этот холм
полукругом бойкая и светлая речка Вага. Везде, куда ни глянешь, увалы и холмы, на них, словно ковры, пашни лежат; всюду, замыкая дали,
стоят леса, и только в северном углу распахнулись они, выпуская на поляну сплавную реку Косулю, но она, приняв Вагу в берега свои, круто изогнулась и уходит снова в темноту лесов.
В подъезде, окнах и балконах великолепно освещенной гостиницы
стояли блестящие нарядами, широкоюбные барыни, господа с белейшими воротниками, швейцар и лакей в золотошитых ливреях; на улице, в
полукруге толпы и дальше по бульвару, между липками, собрались и остановились изящно одетые кельнеры, повара в белейших колпаках и куртках, обнявшиеся девицы и гуляющие.
За столбом была вырыта большая яма с свеже-выкопанною землей, и около ямы и столба
полукругом стояла большая толпа народа.